Александр Ломия (Jambazi) дал интервью для spb-ege.ru

Александр Ломия. 
Поющий хирург и его Вселенная. Как превратить хобби в профессию, а работу в призвание

 

В древние времена в Китае и Японии существовал обычай. Если поэт достигал высокой степени признания, становился прославленным, то свои последующие стихи он был обязан выпускать под иным именем. Чтобы ореол славы не мешал людям объективно оценивать качество новых произведений. Наш герой имеет много общего с этими древними творцами. За 15 лет достигнув больших успехов в хип-хопе, приобретя популярность и огромную армию поклонников как Jambazi, он нашёл в себе смелость и силы полностью поменять своё музыкальное направление и имя, и, уже как Александр Ломия, он записывает новые треки и снимает клипы, выигрывает свой личный «Х-фактор» и даёт интервью блогу образовательного портала «Пять с плюсом».

 

 

Александр, расскажи, пожалуйста о том, как тебе удалось в 15 лет окончить школу экстерном, да ещё и с серебряной медалью? Даже сейчас такая практика не повсеместно распространена, а раньше экстернат и вовсе был диковинкой.

 

Мои родители мечтали о том, чтобы всё в моей жизни происходило быстро. Чтобы я быстро окончил институт, быстро стал хирургом, быстро женился, нарожал им внуков. Собственно говоря, всё именно так и получилось – я на 100% оправдал и надежды, и чаяния своих родителей. Мы вместе решили, что в 10 и 11 классе меня не научат ничему такому, что мне понадобится при поступлении и для учёбы в медицинском ВУЗе. Мы посчитали, что потеряем два года и пошли в экстернат. Школа называлась «Санкт-Петербург». Я поступил, и потом по каждой из одиннадцати дисциплин сдал экзамен. Было сложно, но проще, чем в школе, потому что я каждый день сидел дома и готовился, это я умел делать отлично.

Я считаю, что экстернат – это самое лучшее решение для человека, который уже точно определился со своей будущей профессией и не хотел бы терять времени, а также для молодых ребят, которые определились с профессией, выбрали нелегкий ВУЗ и не хотели бы в случае неудачной сдачи экзаменов попасть в армию, ведь по окончанию экстерната у них будет еще попытка, а то и две! Это идеальное решение для таких, как я, кто со школьной скамьи мечтал и хотел стать именно хирургом.

 

 

Этот вопрос, наверное, звучит в каждом интервью, но всё же… Ты — хирург высшей категории, и при этом — успешный, популярный исполнитель. Как удаётся совмещать хирургическую практику и музыкальную карьеру?

 

Часто меня спрашивают, пою ли я, когда оперирую. Я не стану отвечать на этот вопрос. На самом деле, хирургия – это очень творческая часть медицины, и она подразумевает творческую личность специалиста. Наша профессия предполагает умение отходить от норм. Когда ты входишь в организм человека во время операции, ты каждый раз видишь новую картину. Это не математика, где 2+2=4, ты можешь открыть, а там будет 78 разделить на 16. Если ты не готов к творчеству и эксперименту, то хорошего хирурга из тебя не получится. Все классные хирурги – очень творческие, многие поют, играют на инструментах. Все мои учителя – музыкальные люди. Мой большой учитель – Давид Григорьевич Ушверидзе, прекрасно играл на гитаре и пел, мой учитель Александр Олегович Самойлов, заведующий хирургическим отделением Макаров Сергей Анатольевич, Стрижелецкий Валерий Викторович, наш главный врач – они все очень творческие люди. Это не удивительно! Поэтому я в этой профессии, в хирургии, чувствую себя очень комфортно – есть где раскрыться творчески.

 

А как же успевать – ведь и музыка требует времени, и пациенты в хирургии. Ты высыпаешься когда-нибудь?

 

Нет, совсем не высыпаюсь. Пока я очень молод, и организм всё это компенсирует. Но, конечно, надо спать, надо нормально питаться, это не шутки. Мой образ жизни – это сумасшествие, но я добровольно согласился на это.

 

 

 

Фанаты в больницу не пытались проникнуть? Как заниматься работой с людьми в то время, когда ты сам – известный музыкант?

 

У меня нет фанатов, у меня есть поклонники. Когда узнают на улицах, скромно подходят, даже не всегда просят сфотографироваться. В палатах пациенты узнают часто, немножко неудобно порой становится. Когда я в больнице, в белом халате, ни у кого не возникает мысли о том, что я популярен.

 

 

 

Про «Х-фактор» много уже сказано в прессе. Меня удивляет, что многие годы ты со скепсисом относился к разного рода состязаниям и конкурсным движениям, и вдруг – участие в «Х-факторе», расскажи об этом подробнее?

 

Я до сих пор так отношусь к конкурсам, просто «Х-фактор» в моей жизни случился, и дело не в везении или стечении обстоятельств, а в том, что этот конкурс самый лучший, на мой взгляд, на всём постсоветском пространстве, из всех шоу талантов. Во-первых, высочайший уровень подготовки и работы организационной команд, они делают красиво, круто и интересно, без погони за ссорами и интригами. Не было никакой грязи. Во-вторых, уровень справедливости и непритязательности самой команды. Руководство телеканала не принимало никаких решений по поводу участников, всё решало только жюри и его компетентное мнение. И, самое важное для меня, мне разрешили петь авторские песни. Я не хотел петь каверы, не могу себя в этой роли представить.

 

С одной стороны, не вышло победить в шоу, с другой же, никому из участников не выпало столько внимания – только ради тебя создали «Параллельный Х-фактор». Сейчас уже никто не помнит победителей прошлых сезонов, но все и каждый знают, кто такой Александр Ломия, ради которого экс-продюсер «Х-фактора», Игорь Кондратюк, организовал отдельное шоу?

 

Я очень много важного получил благодаря участию в этом проекте. В первую очередь, благодаря телезрителю, который за меня так сильно болел. Во-вторых, меня вдохновлял сам телеканал и команда проекта, которые делали потрясающие ролики обо мне. В-третьих, огромное спасибо Константину Меладзе, который меня не взял в финал. А параллельный Х-фактор мне помогли сделать таким ярким мои музыканты, здесь, в Петербурге. Мы делали красивые видео, каждое не было похоже на предыдущее, мы постоянно меняли локацию и технику съёмки. На самом проекте, наверное, у меня не получилось бы реализовать столько мыслей.

Саша, напоследок, пожалуйста, расскажи, как от хип-хопа ты пришёл к романтической лирике? Если вернуться к истокам твоего творчества, там ведь совсем другой Александр Ломия?

 

Александра не было, вот в чём дело – был Jambazi. А сейчас есть Александр Ломия. Как это получилось? Это получилось очень просто Я просто сделал выбор в своей жизни. Три года назад принципиально подумал – буду я заниматься дальше музыкой или полностью уйду в хирургию. У меня было на тот момент написано около пятнадцати песен о любви, нестандартных, не для Jambazi, лиричных и красивых песен о любви («Не унять», «Дай мне любви» и другие). Я решил предпринять единственную попытку, ведь для меня рэп исчерпал себя очень давно. Последние три года, которые я был в хип-хопе, я занимался творчеством без сильного желания – я ездил на гастроли, концерты, но не получал удовольствия от этого вообще, только напрягался, переживал, нервничал. Я очень давно занимался хип-хопом, 15 лет мне хватило с головой. Теперь я вообще не слушаю хип-хоп, я не знаю, кто хайпит (“хайпить” — мемовое слово-глагол, употребляемое в нескольких значениях, основные из которых: поднимать популярность, пиарить кого-либо или что-либо, отрываться, создавать ажиотаж), а кто нет, для меня даже слово это диковато звучит, потому что в моей бытности его не было. Когда мы делали хип-хоп, когда мы делали рэп, мы не делали его конъюнктурным, под аудиторию… Мы просто делали так, как нам нравилось. И нам так везло, что то, что нравилось нам, нравилось большому количеству людей. К нам приходили люди на концерты и слава Богу, мы с Колей ни одного рубля не потратили на развитие наших песен.

Я всю жизнь писал музыку и всегда хотел сделать что-то более интересное. И я решил – я сделаю ещё одну попытку в музыкальном направлении. Но исполнять хотелось такую музыку, которая подойдёт мне, как Александру Ломии, музыку, за которую мне не будет стыдно перед детьми, перед родственниками, перед коллегами, потому что раньше музыка была большим секретом на моей работе. Так получилось, что я сделал невольно, не задумавшись, создал «Поющего хирурга» как образ, но я этого не хотел делать. Я просто спел о любви – интеллигентно, но со страстью и чувствами, ничего не играя, ни в кого не переодеваясь и не притворяясь. Вот так и получилось. Я не хотел в 35 лет прыгать по сцене в шортах и потом переоблачаться в хирурга, это не гармонировало между собой. А сейчас я не держу в тайне ничего, наконец теперь я в гармонии и с профессией, и с хобби, и с семьёй.